33 аргумента из произведений кодификатора. Каждый можно взять в сочинение как пример-иллюстрацию: название произведения, автор, проблема и опора на текст уже готовы.
Державин утверждает, что настоящий поэт служит правде. Он гордится тем, что «первый дерзнул в забавном русском слоге» воспеть добродетели Фелицы, «в сердечной простоте беседовать о Боге» и «истину царям с улыбкой говорить». Предназначение поэта здесь — не угождать, а нести нравственную истину даже сильным мира сего. Поэтому стихотворение становится памятником не из бронзы: «Так! — весь я не умру, но часть меня большая, от тлена убежав, по смерти станет жить». Вывод: подлинное творчество переживает автора, если служит людям и истине.
«Фелица» — ода-похвала, но Державин не льстит: он соединяет восхваление императрицы с критикой её окружения. Поэт показал, что настоящая похвала возможна, когда рядом названы и недостатки, а идеал соотнесён с реальностью. Позже в «Памятнике» он сам назовёт эту заслугу — он первым воспел Фелицу «в забавном русском слоге». Так ода превратилась из дежурного жанра в живую поэзию, где высокое и бытовое существуют вместе.
Если в «Памятнике» Державин уверен в вечности своей поэзии, то в последнем стихотворении он сомневается: даже «звуки лиры и трубы» не спасут от «общей судьбы». Это итог мудрого размышления: ничто на земле не вечно, даже слава. Ученик может сопоставить два стихотворения как две стороны одной мысли: уверенность молодости и трезвая мудрость старости. Для сочинения это сильный аргумент в рассуждении о цене и непрочности человеческой славы.
Сальери начинает монолог словами: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет — и выше». Он считает несправедливым, что гений достался беспечному гуляке, а не ему, много лет работавшему над собой. Зависть толкает его на убийство: он подсыпает яд в стакан Моцарта, называя это спасением искусства: «Я избран, чтоб его остановить». Пушкин показывает, что зависть подтачивает душу и оправдывает любое зло, даже убийство друга.
Сальери гордится тем, что «ремесло поставил подножием искусству» и «поверил алгеброй гармонию». Для Моцарта музыка — естественный дар: он сочиняет легко и радостно. Сальери не может смириться с этим и убеждает себя, что Моцарт недостоин своего дара. Пушкин показывает, что без вдохновения мастерство холодно, а вдохновение без труда редко. Но высшая ценность — не зависть, а служение искусству.
Моцарт произносит: «Гений и злодейство — две вещи несовместные». Сальери, отравив друга, остаётся с вопросом: «Но ужель он прав, и я не гений?» Он пытается оправдаться ссылкой на Бонаротти, которого народная молва обвиняла в убийстве, но сам не верит этой «сказке толпы». Пушкин решает проблему однозначно: тот, кто совершил злодейство, не может быть гением, потому что творчество и убийство взаимоисключают друг друга.
Моцарт приходит к Сальери как к другу и делится новым произведением. За обедом он предлагает тост «за искренний союз, связующий Моцарта и Сальери, двух сыновей гармонии». Сальери в этот момент уже подсыпал яд. Предательство под видом дружбы особенно страшно: Моцарт искренен, а друг его убивает. Пушкин показывает, что дружба невозможна, если в душе живёт зависть.
В городе семья Туркиных считается самой образованной и талантливой, хотя шутки Ивана Петровича одинаковы, романы Веры Иосифовны посредственны, а игра Котика громка и пуста. Старцев сперва очарован, но позже видит, что за внешним блеском нет содержания. В конце он сам превращается в такого же пошляка. Рассказ призывает не ставить знак равенства между внешней культурностью и подлинной духовностью.
В стихотворении Тургенев обращается к русскому языку как к единственной поддержке в тяжёлые дни раздумий о судьбах родины: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» Он верит, что такой язык мог быть дан только великому народу. Язык для писателя — доказательство силы и будущего нации.
Райский талантлив, но не способен к упорному труду: пишет роман, лепит скульптуру, рисует и бросает всё на полпути. Он искренне ищет красоту, но вместо работы играет в любовь и страсть. Гончаров показывает, что без труда и воли талант остаётся неосуществлённым. Райский — «лишний» художник, умеющий замечать красоту, но не умеющий её создать.
Фет считал, что поэт должен ловить мимолётные впечатления, а не рассуждать о пользе. В «Шёпоте…» нет мысли, только цепочка образов, ведущая к финалу: «И лобзания, и слёзы, и заря, заря!..» Повтор слова «заря» показывает, как любовь и рассвет сливаются. Фет проповедует искусство ради красоты — позицию, противоположную гражданской поэзии Некрасова.
Фет перечисляет, что доступно «избранному певцу»: «согнать ладью живую с наглаженных отливами песков», «упиться вдруг неведомым, родным», «чужое вмиг почувствовать своим». Поэт способен «шепнуть о том, пред чем язык немеет», то есть выразить невыразимое. Финал подводит итог: «Вот чем певец лишь избранный владеет, вот в чём его и признак и венец». Для сочинения о роли поэта это пример, где главное в искусстве — чувство и умение передать его другим.
Стихотворение начинается образом движения: «Одним толчком согнать ладью живую» и «одной волной подняться в жизнь иную». Лирический герой хочет «тоскливый сон прервать единым звуком», то есть стряхнуть повседневность. Искусство, по Фету, пробуждает душу и позволяет «усилить бой бестрепетных сердец». Поэзия показана как сила, которая меняет человека изнутри.
Англичане хвастаются блохой, а русские мастера решают её подковать и этим превосходят их. Но подкованная блоха перестаёт танцевать, то есть хитрость сделала вещь бесполезной. Лесков тонко намекает, что мастерство без заботы о настоящей пользе — только игра. Вместе с тем рассказ говорит об истинной гордости за свой народ, который талантлив и без чужих подсказок.
В третьей строфе Тютчев формулирует мысль о несовершенстве слова: «Мысль изречённая есть ложь». Выразив чувство, человек превращает его в схему и теряет живое. Поэт, для которого слово — инструмент, признаёт его границы. Этот парадокс делает стихотворение особенно глубоким.
Жуковский переработал немецкую балладу Бюргера «Ленора» и создал русскую «Светлану»: действие происходит на святках, героини гадают по народным приметам — бросают за ворота башмачок, слушают под окном, гадают с зеркалом. Баллада наполнена русским бытом, фольклорной образностью и народной верой. Так русская литература училась быть самобытной: на чужом сюжете Жуковский показал национальный характер и обычаи. Для сочинения это пример того, как писатель обращается к народным корням.
Поэт не пытается объяснить, о чём думает море: он ставит вопросы, оставляя ответ тайной. Жуковский показывает, что глубины мира и души невозможно выразить обычными словами, и именно этим привлекательна поэзия. Подобную мысль он развивает и в стихотворении «Невыразимое». Это пример того, что поэт чувствует больше, чем способен сказать.
Появление Незнакомки преображает рассказчика: «И перья страуса склонённые в моём качаются мозгу, и очи синие, бездонные цветут на дальнем берегу». Он чувствует, что в душе у него «лежит сокровище». Даже в вульгарной среде красота остаётся для него опорой. Поэт утверждает, что без идеала жизнь пуста.
Мастер написал роман о Пилате, но критики Латунский и другие объявили его «пилатчиной», и автор, сломленный травлей, сжёг рукопись. Воланд говорит: «Рукописи не горят» и возвращает уничтоженный роман. Так Булгаков показывает, что подлинное искусство нельзя уничтожить, хотя бытовая цена его может быть ужасной. Вывод: талант требует мужества и поддержки, а общество, травящее художника, наказывает само себя.
Профессор Преображенский следует привычкам культурной жизни: обедает за накрытым столом, слушает оперу, учит Борменталя не читать до обеда советских газет. Шариков, получив человеческий облик, не усвоил ничего из этих правил: он хамит, ест руками, ругается. Булгаков доказывает, что человеком делает не внешний облик и не пересаженный орган, а воспитание и культура. Пример подойдёт для сочинения о воспитании и нравственном облике личности.
В поэме действуют поэты, актёры и художники, чьи жизни ломает время. Автор размышляет о том, что искусство не спасает от трагедии, но позволяет её пережить и осмыслить. Так Ахматова защищает ценность культуры и памяти. Пример подходит для сочинения о роли искусства в жизни человека и народа.
Маяковский пишет: «Улица корчится безъязыкая — ей нечем кричать и разговаривать», и этим определяет задачу поэта: он должен стать голосом тех, кто лишён языка. Герой называет себя пророком нового времени, «тринадцатым апостолом», и говорит с толпой на её языке, разрушая прежние поэтические каноны. В поэме новая поэзия рождается из реальной жизни города, а не из «розовых» романсов. Вывод: подлинный поэт говорит от имени народа и расплачивается за это собственной болью.
Поэт говорит, что «наступил на горло собственной песне»: отказался от камерной лирики ради агитационных стихов. В этом признании звучит и гордость, и трагедия художника, добровольно ограничившего себя. Маяковский просит потомков судить его по сделанному, а не по ошибкам и неудачам. Пример хорошо подходит для сочинения о том, как гражданский долг сталкивается со свободой творчества.
Юрий любит Тоню, но судьба сводит его с Ларой. Образ свечи, горящей в зимнем окне, проходит через роман как знак этой любви: Юрий замечает её ещё юношей, а позже пишет «Зимнюю ночь». Лара становится для героя олицетворением жизни, настоящего чувства, радости. Их разлука и ранняя смерть Юрия не уничтожают любовь, а превращают её в духовное наследие. Вывод: любовь оставляет след, который сильнее времени.
Юрий Живаго остаётся поэтом даже в голод и холод: в Варыкине он пишет по ночам, и стихи рождаются из его пережитого. Роман завершается тетрадью стихотворений, которую сохранил Евграф. Пастернак утверждает, что искусство не подчиняется эпохе и переживает автора. Поэтому образ Живаго — это образ человека, остающегося свободным в своём творчестве.
Свеча — символ вдохновения, которое горит, пока поэт пишет. Образ повторяется в рефрене и выражает постоянство творческого огня. В роли стихотворения из тетради Живаго он напоминает, что искусство продолжает жить, когда рядом нет ни любимой, ни автора. Вывод: творчество сохраняет свет человеческого духа в самое тёмное время.
В финале Мандельштам пишет: «Из тяжести недоброй и я когда-нибудь прекрасное создам». Эти строки подводят итог размышлению о соборе, построенном из камня, но «играющем мышцами» лёгкого свода. Герой понимает, что искусство рождается из труда и преодоления материала. Вывод: настоящее творчество превращает тяжесть жизни в красоту.
Готический собор показан как живой организм: «распластывая нервы», он «играет мышцами» крестового свода. В нём нет противоречия между мощью и лёгкостью, и поэт восхищается этой гармонией. Так Мандельштам формулирует принцип акмеизма: слово должно быть точным и вещественным, как камень. Пример подходит для сочинения о красоте, которая создаётся трудом.
Собор стоит там, где «римский судия судил чужой народ»: история города лежит под фундаментом. Мандельштам показывает, что культура наслаивается, как слои камня, и каждое поколение продолжает дело предыдущих. Так поэт ощущает себя частью большой традиции. Вывод: человек, помнящий прошлое, умеет создавать прочное будущее.
Герой читает «список кораблей до середины» и видит «поезд журавлиный», который «над Элладою когда-то поднялся». Гомеровский текст оказывается живым: он вызывает в ночной комнате образ моря и тоску по дальнему плаванию. Мандельштам показывает, что искусство побеждает время, потому что делает прошлое частью настоящего. Пример подходит для сочинения о ценности культурной памяти.
Бессонная ночь открывает герою особый слух: он читает Гомера, а потом «Гомер молчит», и «море чёрное, витийствуя, шумит и с тяжким грохотом подходит к изголовью». Поэт чувствует себя участником большого диалога эпох, где книга, море и собственная жизнь сливаются. Мандельштам показывает, что творчество требует внутреннего напряжения и открытости миру. Вывод: поэт — тот, кто способен услышать голос вечности.
Для Цветаевой в 1916 году Блок — не просто знаменитый поэт, а почти священное имя. Она пишет: «Имя твоё — птица в руке, имя твоё — льдинка на языке». Эти образы передают и хрупкость, и чистоту: имя хочется беречь, как живую птицу, и оно тает от прикосновения, как лёд. Вывод: для Цветаевой поэт — носитель высшей правды, и любовь к нему сродни благоговению.
Блок для Цветаевой — старший поэт, у которого она учится слышать музыку слова. Её восхищение не растворяет собственный голос, а помогает ей найти его. Так цикл превращается в диалог поэтов, который продолжается через время. Вывод: настоящее искусство рождается в уважении к предшественникам и в смелости идти своей дорогой.