Александр Сергеевич Пушкин · 1830 · Маленькая трагедия
Сальери начинает монолог словами: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет — и выше». Он считает несправедливым, что гений достался беспечному гуляке, а не ему, много лет работавшему над собой. Зависть толкает его на убийство: он подсыпает яд в стакан Моцарта, называя это спасением искусства: «Я избран, чтоб его остановить». Пушкин показывает, что зависть подтачивает душу и оправдывает любое зло, даже убийство друга.
Сальери гордится тем, что «ремесло поставил подножием искусству» и «поверил алгеброй гармонию». Для Моцарта музыка — естественный дар: он сочиняет легко и радостно. Сальери не может смириться с этим и убеждает себя, что Моцарт недостоин своего дара. Пушкин показывает, что без вдохновения мастерство холодно, а вдохновение без труда редко. Но высшая ценность — не зависть, а служение искусству.
Моцарт произносит: «Гений и злодейство — две вещи несовместные». Сальери, отравив друга, остаётся с вопросом: «Но ужель он прав, и я не гений?» Он пытается оправдаться ссылкой на Бонаротти, которого народная молва обвиняла в убийстве, и спрашивает себя, не выдумка ли это тупой, бессмысленной толпы. Пушкин решает проблему однозначно: тот, кто совершил злодейство, не может быть гением, потому что творчество и убийство взаимоисключают друг друга.
Моцарт приходит к Сальери как к другу и делится новым произведением. За обедом он предлагает тост «за искренний союз, связующий Моцарта и Сальери, двух сыновей гармонии». Сальери в этот момент уже подсыпал яд. Предательство под видом дружбы особенно страшно: Моцарт искренен, а друг его убивает. Пушкин показывает, что дружба невозможна, если в душе живёт зависть.